Вскоре Делла еще раз написала сестре о том, что миссис Чилтон готова отпустить Поллианну и скоро прибудет в Бостон, чтобы определить девочку в школу и решить другие связанные со всем этим дела. Руфь должна была покориться. Все шло своим чередом, но, увы, наперекор желаниям миссис Кэрью. Правда, она старалась быть обходительной и любезной, когда Делла привела к ней миссис Чилтон, и все же она облегченно вздохнула после их ухода, хотя визит был совсем коротким, а разговоры — исключительного делового характера.

Хорошо, правда, было то, что Поллианна прибудет именно восьмого сентября, а не позднее. Лучше уж бороться с собой, подлаживаясь к новому человеку, чем раздражаться оттого, что она согласилась его принять, потакая абсурдным планам Деллы.

А Делла тоже была сама не своя из-за настроений сестры. Внешне она держалась уверенно, но в глубине души начинала уже раскаиваться в своей затее. Но, как бы то ни было, она верила в Поллианну и потому решилась предпринять отчаянный демарш: оставить Поллианну одну на поле битвы, безо всякой поддержки и защиты. Все должно произойти следующим образом: Руфь встретит их на вокзале, Делла объяснит ей все самое важное и затем поспешно удалится. Таким образом, Руфь еще не успеет оценить свое новое положение, как уже останется наедине с Поллианной.

— Но, Делла, погоди, как ты могла? — взывала Руфь, провожая взглядом удаляющуюся фигуру сестры.

— Ой, какая досада! Она вас не услышала, да? — говорила Поллианна и сама с тоской смотрела на ускользающую Деллу. — Я тоже не хочу, чтобы она от нас уходила… Да, но зато теперь у меня есть вы. И я очень этому рада.

— Да, теперь у тебя есть я и у меня есть ты, — отвечала Руфь, почти не скрывая печальной иронии. — Нам туда, — она указала рукой направо.