Вдруг шерсть на загривке Констанции встала дыбом. Барсучиха потянула носом и вздрогнула, хотя с лугов — волнами — поднимался только знойный воздух. Она толкнула Матиаса:
— Послушай.
Матиас навострил уши и вопросительно взглянул на нее.
— Птицы молчат, — тихо сказала она. Мышонок как можно крепче стиснул в руках дубинку.
— Да, тишина. И кузнечики тоже замолкли.
— Странновато для жаркого июньского дня, верно? Констанция продолжала глядеть на дорогу. Бом!
Это Джон Черчмаус вновь ударил в колокол и закричал с колокольни:
— Я их вижу! Они идут по дороге! Я их вижу! Все стоявшие на стенах вздрогнули
*10*
Услышав удар колокола, армия Клуни остановилась Когда осела пыль, Черноклык подбежал к Клуни: — Они опять звонят в колокол! Ха! Наверное, надеются испугать нас колокольным звоном!
Клуни смерил своего подчиненного ледяным взглядом:
— Заткнись, болван. Если бы ты выполнил приказ, как Сырокрад, мы бы сейчас уже сидели в аббатстве.
Черноклык скользнул обратно в строй. Он надеялся, что Клуни успел забыть о его промахе, но Клуни никогда ничего не забывал Момент внезапности бы я упущен, теперь, значит, остается другое — демонстрация силы. Одного появления вооруженной орды не раз бывало достаточно, чтобы сломить противника; это должно подействовать и на этот раз Вид Клуни во главе его армии неизменно приводил мирных зверюшек в ужас Клуни был искусным военачальником, за исключением тех случаев, когда он терял голову в приступе ярости, но стоит ли приходить в ярость от толпы бестолковых мышей?