— Зачем связываться с мышонком? Такой силач наверняка справится со старой барсучихой. Ну что, померяемся силой?

— Констанция, отпусти его, — вмешался аббат. — Не забывай, мы не вправе нарушать законы гостеприимства.

Краснозуб поднялся на дрожащих лапах и опасливо попятился подальше от барсучихи.

— Аббат, я жду твоего ответа до завтрашнего вечера, — сказал Клуни как ни в чем не бывало.

Обычно незлобивый, аббат: рассердился не на шутку. Глядя Клуни прямо в его единственный глаз, он процедил сквозь зубы:

— Мне не требуется столько времени, крыса. Я отвечу тебе сразу. Ты посмел явиться сюда со своей шайкой и предъявить нам условия, угрожая смертью и рабством? Запомни: пока мы живы, ни ты, ни твоя армия не ступите на землю Рэдволла! Мы будем обороняться до последнего — вот тебе мое слово.

Клуни презрительно ухмыльнулся и пошел прочь. На лестнице между Пещерным и Большим залами он остановился и обернулся. Его голос разнесся по обоим залам:

— Тогда умрите все до последнего. Вы отвергли мои условия. Теперь узнаете, что такое гнев Клуни. Вы будете молить о скорой смерти, но придется долго мучиться, прежде чем я убью вас!

И тут случилось такое, о чем еще долго будут рассказывать в аббатстве Рэдволл.

Собрав всю свою силу, Констанция обхватила лапами огромный обеденный стол Пещерного зала — со стола посыпалась на пол посуда вперемешку с едой. Подняв его высоко над головой, Констанция проревела:

— Убирайтесь, крысы! И торопитесь, не то я нарушу законы гостеприимства, хотя потом придется просить прощения у аббата. Вон отсюда, пока целы!

Клуни быстро зашагал вверх по лестнице, за ним, нервно хихикая, поспешил Краснозуб. И тут Клуни как вкопанный остановился перед гобеленом.

— Кто это? — еле выдавил он из себя. Матиас проследил за его взглядом и, подойдя к гобелену, указал лапой:

— Ты имеешь в виду его? Клуни тупо кивнул.