И бросила травы в кипящую воду.

Облако пара пыхнуло из горшка. Ударил в нос терпкий запах волшебных трав и почему-то имбирного пряника. Я чихнул. Пар окутывал меня, становясь гуще и гуще. Все сильнее пахло травами и все меньше имбирным пряником. Правая рука моя начала болеть, а в левой я почувствовал острое покалывание. Боль становилась сильнее, но словно бы собиралась в одной точке. И вот уже все мое тело покалывало, кроме больной руки, которая чуть ныла.

Пар стал настолько густым, что я ничего уже не видел, но продолжал чувствовать ладонь Шиары и жгут из ползучих растений, обвивавший мою руку. Долго-долго как бы ничего не менялось. Потом пронзительно завыла одна из кошек. Сквозь поредевший пар я увидел руку Морвен, в которой тускло блеснул серебряный нож.

— Во имя Короля! — раздался торжественный голос Морвен, и нож рассек жгут.

Меч вдруг вспыхнул мгновенной молнией. Пар собрался в плотное облачко, окутал мою правую руку и почернел. Боль начала ползти вверх, и что-то жгучее пробежало от пальцев левой руки по плечам к правой, обожгло пальцы и стекло вниз раскаленной струей. Я услышал, как судорожно вздохнула Шиара. Черный пар сгустился и крупной каплей упал на пол. Правая рука перестала болеть, в левой прошло покалывание. И все тело ожило.

В глазах Морвен я прочитал гнев и одновременно отвращение.

— Это, — сказала она, — был невероятно гнусный колдун. Он заслуживает того, что с ним будет.

— А что с ним будет? — спросила Шиара.

— Не знаю, но он, безусловно, этого заслуживает, — повторила Морвен, — Любой, кто таит в посохе заклинание, похожее на это… — Она оглядела кошек. — Надеюсь, кошки со мной согласны?

Кошки сгрудились и весело катали по полу небольшой черный шар. Неужто тот самый сгусток черного пара? Когда шар подкатился к моим ногам, я невольно отступил на шаг и нечаянно толкнул Шиару. Тут я вспомнил, что Морвен запретила нам двигаться с места.