— Ага, она такая. Что скажет — то и сделает. Тебе, Крепыш, тоже надо найти себе подругу.

— Думаю, я пока не готов.

— Это ты-то не готов? Мама всегда говорила, что ты самый умный из нас! Даже умнее, чем нужно, вот как.

Крепыш несколько раз хлопнул глазами. «Кажется, мама права», — подумал он.

— Знаешь… мне надо лететь.

— Куда лететь? — тут же спросил Толстяк.

— Сам не знаю, — вздохнул Крепыш.

— В Самнезнай? Круто! Я слыхал об этом местечке, — воскликнул Толстяк. — Говорят, рыбалка там просто знатная!

— Да? Ну… тогда я полетел, — пробормотал Крепыш и, расправив крылья, прыгнул с края утеса.

Он уже улетал, когда услышал, как Толстяк грозно кричит на своих малышей:

— Быстро помахали крыльями дядюшке Крепышу! Он летит в Самнезнай!

Ловуша уже вернулась в свое гнездо и деловито сортировала рыбу. И она, и птенцы с завистью посмотрели вслед Крепышу, вскоре растаявшему в тумане над берегом Ледяных проливов.

«Ох, ну и туман! И куда лететь?» — подумал Крепыш. Наконец он резко развернулся и полетел на север, в сторону летнего места сбора белых медведей. Он знал, где это. Недалеко от Ледяных проливов. Но что он скажет медведям? Крепыш изо всех сил напряг свои несчастные мозги, пытаясь расставить факты по порядку. Сначала он увидел странную синюю сову. Потом другую сову, со страшным лицом. Но то, о чем она говорила, было еще страшнее того, как она выглядела. Хагсмары. Кто такие эти хагсмары? Какая-то порода птиц? Неизвестно, но точно не белые медведи! Едва уловимое страшное воспоминание вновь всколыхнулось в глубине его разума, словно тень, омрачавшая всего его существо.

Должно быть, Крепыш летел быстрее, чем думал, поскольку скоро увидел под собой остатки летнего льда, сковывавшего море Вечной зимы. Следуя за плавучими льдинами, он поднялся к заливу Клыков.