Бесс ничего не ответила, продолжая парить перед стеной. Теперь ей не нужно было изображать страх. Она была по-настоящему напугана. Желудок ее болезненно сжимался от ужаса. Но она понимала, что должна выстоять и заманить врага еще глубже. Бесс услышала грозное звяканье боевых когтей. Вот их острые концы сверкнули, а затем слились в стремительном взмахе. Сыч атаковал. Напружинив плечи, Бесс подняла коготь — и крупицы слюды в толще каменного наконечника полыхнули в темноте, словно звезды.

А потом все было кончено.

Бесс моргнула. Мохноногий сыч лежал на полу. Из груди его торчал каменный наконечник. На этот раз он действительно готов был испустить дух. Бесс опустилась на пол рядом с сычом.

— Надеюсь, теперь ты не ждешь, чтобы я песней проводила тебя в глаумору?

Янтарные глаза сыча, уже начавшие выцветать в преддверии смерти, вдруг сверкнули жутким пламенем.

— Сейчас я упокоюсь… в колыбели хагсмира. Хагсмир — моя глаумора! Ты увидишь. Очень скоро… Подожди… Уже недолго…

Но слова застыли у него в клюве, и пришла смерть.

— Нечестивая смерть, — прошептала Бесс. — Страшная смерть.

Она больше не была Бесс-воительницей. Она вернулась в собственное тело и только теперь с изумлением поняла, что дрожит от головы до хвоста.

Глава V

Волчица и медведица

Свип брела по суше. До сих пор она еще никогда не выходила за пределы Северных царств. Возможно, идти по земле было безумием. Но в этом году, как и предсказывал Сварр, катабатические ветры задули раньше обычного, поэтому и лед начал наступать быстрее, чем рассчитывала Свип. Она опасалась, что у тупика не хватит храбрости добраться до сов. Она, конечно, сказала ему не трусить и лететь, но кто знает, послушается ли он? Свип чувствовала, что должна что-то сделать, несмотря на усталость и сонливость, одолевающую всех белых медведей с наступлением зимы. На всякий случай нужен запасной вариант. Этим вариантом была Джильбана, старая подруга Свип. Медведица решила сходить к ней и рассказать все, о чем она узнала от тупика.