Вернувшись в машину, я увидел страшно перепуганных жену и дочерей. Они ведь видели мой силуэт на фоне спустившегося с неба огненного столба! Их счастью не было предела, когда они поняли, что я жив-здоров.

Немного успокоившись от пережитого, они с удивлением ощупывали мою одежду, оказавшуюся абсолютно сухой, хотя только что на меня пролились бурные потоки воды, и принюхивались к отчетливому запаху паленого, исходящему от моих волос.

Мы продолжили путь, но возле нужной нам деревни дорогу так развезло, что даже мой вездеход завяз на брюхе. Гроза к тому времени прошла, небо начало расчищаться, дождь прекратился. Светопреставление кончилось, природа успокаивалась, вот уже и солнышко вновь вышло, осветило очистившуюся грозой землю. Воздух был удивительно чистым, дышалось как никогда легко.

Мы оглянулись по сторонам и увидели, что рядом какая-то маленькая деревенька. Жена предложила попросить лопату у кого-нибудь из местных жителей, чтобы хоть как-то разгрести грязь под колесами (маленькой лопатки, которую я беру в подобные путешествия, было явно недостаточно для той грязи, в которую мы попали). И мы отправились в оказавшийся поблизости дом.

Это была обычная деревенская изба, простая, одноэтажная, одна из многих, в каких живут местные жители. Видно, что старая, видавшая виды, но при этом крепкая, бревенчатая, прочно стоящая на земле, словно вросшая в нее. Множество окошек нарядно выделялись белой краской рам и наличников на фоне темно-коричневых стен.

Мы прошли в ворота – хотя и ворот настоящих не было, а просто проход в изгороди из поперечных еловых жердей, поднялись на невысокое крыльцо, ведущее к боковой дощатой пристройке, постучали в двери.

На стук вышла невысокая сухонькая старушка, внимательно оглядела нас оказавшимися неожиданно молодыми и веселыми глазами, с этаким хитроватым прищуром. Более пристальный взгляд остановила она на мне, и даже как будто присвистнула тихонько, видно, увидав что-то такое, что для других незаметно. Посмотрела так, будто удивившись чему-то, а потом и говорит: