А Лисичка в амбаре все вверх дном, да с песнями мимо Медведя, хвостищем по глазам. Дескать, знай наших!

От такой-то обиды откуда у медведя и силы взялись. Встал, кол из плетня выдернул.

На третий день Лисичка к амбару, а Медведь загривок её в горсть, хрипит:

— На первый раз прощается, на второй — предупреждается, на третий — запрещается!

Видит Лисичка — конец приходит, о третьем разочке запамятовала. Глянула на здоровенного Медведя, на здоровенный кол и не то чтоб в беспамятстве, укорила:

— И это мне в благодарность, что быстро на ноги поставила?

У Медведя глаза на лоб, расстроился от таких речей, лапы развел. А когда в чувство пришел, только и увидел рыжий хвост в березничке.

Старик и Волк

Прослышал Волк: завелась у старика скотинка. А раз так, отчего бы на даровщинку и не попользоваться? Заявился под окошечко да и запел:

Старик да старушка Живут на горушке В теплой избушке. У старика и старушки За печкой телушка, А внизу, под печкой, Три ягненка с овечкой! Старик, отдай ягненка, А то схвачу телёнка!

Старик лежит на печке, думает: «Только начни! Отдам одного — потребует второго, отдам второго — потребует третьего. А там подавай и овечку, и телушку. И старушку! Известно, аппетит во время еды приходит!»

Волк песню спел, можно было бы и закусить ягненком, а дверь заперта! Щеколду бы и выбить, а вдруг у старика ружьё?

На вторую ночь Волк заявился под окошечко и запел:

Старик да старушка Живут на горушке В теплой избушке. У старика и старушки