Удха во время своего воплощения в человеке могла и не быть шаманом. Обычно удха чем-то руководствуется в своем желании служить тому или иному человеку; у каждой из них своя судьба, свой норов, о чем шаман узнает по мере завязывания отношений. С каждой новой встречей удха становится мудрей. Даже теперь, с увеличением численности населения и потребности в новых шаманах, появляются новые удхи. Тем не менее существует много одиноких и незаметных духов удха, занятых поиском новых наперсников, даже если те далеки от той культуры, где удха жила, воплотившись в человеческом облике. В Сибири не такая уж редкость перехода удхи к другой народности, например, тувинская удха может выбрать себе в наперсники бурята и наоборот.

Выбор удхой вас в наперсники — великая честь, но и огромная ответственность. По-разному удха становится подобием внешней души для того, с кем она соединяется. Это большое благо для шамана, поскольку удха несет с собой коллективную память всех шаманов, с которыми она заключала союз, ту череду памяти, которую монголы именуют сунсний мур, «след духа». Часто удха становится средоточием сопутствующих духов, с которыми она сотрудничала на протяжении жизни прежних шаманов, так что шаман может в действительности наследовать целому семейству духов, хотя главенствующим будет исходная удха2.

На своем поприще шаман может пополнять имеющееся семейство духов-помощников другими, если те совместимы с его удхой. Например, у меня сейчас девять духов-помощников, включая двух исходных духов удха, двух тотемных духов животных и одного составного духа (несколько духов, действующих как одно целое). Древнейший и главенствующий среди них — бурятский дух, однако семейство включает также эвенкийских и якутских духов.