На одном из северных островов пришельцы заметили человекообразных мутантов. Это были обезьяноподобные существа, покрытые ороговевшими складками красно-коричневой кожи. Их головы напоминали индейские пирамиды, выложенные из неотесанных камней и булыжников. Заостренные на макушках черепа мутантов сидели на выпуклых мускулистых плечах неподвижно. Этим несчастным приходилось поворачиваться всем окостенелым корпусом, чтобы только посмотреть в сторону. Они обладали замедленной реакцией и никогда не ссорились между собой. Питалось племя различными нахальными насекомыми, снующими по их телам и близлежащей гигантской траве, а также сочными плодами исполинских деревьев, торчащих над побережьем, как иероглифы утерянной письменности. Большую часть своей жизни краснокожие аборигены просиживали на берегу юного океана и, словно заржавелые роботы, глядели в одну точку куда-то вдаль за полукруглый горизонт.

На восточной окраине острова среди набыченных ущелий вулканических гор обитало племя одноглазых великанов. Эти циклопы имели рост от 14 (женщины) до 18 (мужчины) метров. Их черные медведеобразные головы и узловатые плечи возвышались над пружинистыми папоротниками и хвощами, локтистыми баобабами и пальмами, как гранитные скалы над зеленой водой лагуны, когда они продирались сквозь непролазные джунгли к берегу. Два глаза у этих лемурийцев еще не были развиты, вместо них в заросших углублениях черепа виднелись маленькие слизистые шишечки, окруженные морщинистыми складками кожи. Зато третий глаз был настолько огромен, что висел между бровей, как полукруглая фара маяка. Циклопы выходили к океану, хватали когтистыми клешнями пирамидоголовых людей и, зверино урча, утаскивали живую добычу в свои черноглазые пещеры. Пирамидоголовые топтались у полоски прибоя, взмахивая руками, словно стая неуклюжих пингвинов. Они никуда не разбегались и покорно дожидались своей овечьей участи.

К западу от острова лежали еще более диковинные земли.