Шаман – он и в Африке шаман. Но тут все зависит от того, откуда восприятие пляшет. Если от того, что шаман может быть ненастоящим шаманом и настоящим, то начинается умозаключительная ересь и поиск смыслов в таких сложных местах, где смыслы не водятся и вовсе.

Сразу же можно отсечь дорогу в дебри: настоящий шаман может быть только среди эвенков. Потому как «шаман» – это не кто-то, а эвенкийское слово. И иных разрешенных вопросов по этому поводу быть не может.

У эвенков – настоящий шаман. У бурят – настоящий боо. У алтайцев – настоящий кам.

Все же, что вне границ корней слова – настоящим и ненастоящим на основании каких-то ограничительных признаков называть опрометчиво. Особенно, если имеем дело со значением слова в широком, а не локально-географическом смысле.

Если есть необходимость в шамане – появляется то, что делает возможным становление шаманом. Появляется возможность – появляется человек, который этим самым шаманом становится. Как его при этом называть будут – дело десятое. А как он сам себя при этом назовет – иногда и вовсе не важно.

Необходимость в шамане складывается из всяческих личных необходимостей в шаманстве, обитающих в пространстве. От людей ли они берутся, не от людей ли. Есть личная необходимость – есть возможность ее разрешить. Есть множество личных необходимостей – есть возможность появления того, кто этими необходимостями живет.