Конечно, где-то внутри себя пятнадцать помнит все свои прошлые страдания, изломы, жертвенность и ложь, например, стадии четверки и одиннадцати, шестерки и девятки, но смотрит на них чуть-чуть сверху вниз (как большее число), с глубоким сожалением, но и с легким превосходством, как синтез и, тем самым, оправдание всего, что было до нее.

Ощущение свежести, материальности и одновременно духовности жизненного потока пятнадцати настолько сильно, что кажется (на этом, т.е. четвертом уровне) вершиной и эталоном существования вообще. Все бывшие противоречия и антагонизмы сняты (пятнадцать не делится на два) и стали источниками силы и сотрудничества, духовность (по видимости) заняла свое руководящее место, и даже тончайший план получил подобающие ему уважение и почести; с другой стороны, все возможности проявления индивидуального творчества в смысле бого-сотворчества, т.е. сотрудничества с тонким планом, тоже открыты.

Пятнадцать символизирует полное жизненное проявление, включая в себя все стадии, предшествующие пятерке, т.к. 15 = 1 + 2 + 3 + 4 + 5 (аналогично этому 28 = 1 + 2 + 3 + 4 + 5 + 6 + 7 символизирует полное духовное проявление), что может быть проинтерпретировано как оживление материальности сгармонированной поляризации Начала; и эти полнота и гармоничность пятнадцати являются причиной ее крайней ограниченности с точки зрения следующего (пятого) уровня проявления духа. Действительно, пятнадцати очень трудно понять, что есть что-то, выходящее за пределы ее понимания, и тем более представить себе более высокую гармонию, духовность и жизненность, чем свойственные ей самой; с точки зрения развития духа ее косность гораздо выше косности шестерки и даже девятки; это качество трудно даже осознать как косность ввиду чрезвычайной живости пятнадцати, ее гармонии и несомненной духовности. Однако горизонты, открывающиеся при выходе на следующий уровень, заставляют увидеть пятнадцать в гораздо более блеклом виде.