Но в глубине души она знала, что это невозможно. Она взрослела. Все менялось. Ей предстояло распрощаться с детством. Двери этого прекрасного мира должны за ней закрыться. И тогда наступит момент вступления в мир взрослых. Как грустно!

– И все же, – вздохнул синий пес, устраиваясь перед иллюминатором. – Анна-Сосиска Чихающая… Кому придет в голову так назвать свою дочь!

Пегги не стала его поправлять. В отчаянии она бросилась ничком на кровать и надулась.

Путешествие продолжалось в напряженной атмосфере, и королева, и ее дочь – обе были настороже.

Наблюдая за Азеной, Пегги осознавала, что их отношения никогда не станут теплыми. Королева всегда остается королевой, она не имеет права поддаваться порывам нежности, которые окружающие могут принять за проявления слабости.

Азена изъяснялась с изысканной вежливостью, никогда не переходя границ. Пегги чувствовала, что они так и останутся друг другу чужими. Прошло слишком много лет. Их разделяла огромная пропасть. И преодолеть ее будет непросто.

Чтобы разрядить атмосферу, Азена стала перечислять чудеса, которые ждали Пегги на Анкарте. Она описывала ей королевский дворец и его сады, двор, наряды, балы… Но у Пегги, видевшей исторические фильмы, все это не вызывало восторга. Мушкетеры, шпаги, кареты, мчащиеся во весь опор… Она понимала, что ей не предложат ни шпагу, ни костюм мушкетера, а скорее всего, веер и тонны кружев!

Пегги содрогнулась от ужаса.

По мере того как их путешествие приближалось к концу, Азена становилась все более далекой, словно постепенно входила в роль Властительницы. Она перестала говорить Пегги «ты» и обращалась к ней только на «вы», называя ее «моя дочь». У Пегги от этого мороз бежал по коже.

– В какую скверную историю я впуталась, – вздохнула она однажды вечером, придя в свою каюту. – Может, было бы лучше, если бы мы никогда не нашли друг друга? Не уверена, что создана для такой жизни.