Капитан Жуков встал, оперся рукой о ствол дерева с изуродованной вершиной, возле которого только что сидел, втянул голову в поднятый воротник шинели и сказал сквозь ветряной посвист:

— Полагаю, что ждать дальше бесполезно. Сюда сейчас не долетит и не сядет уже и сам господь бог. Что-то с Юркой стряслось, а то бы он прилетел, иначе просто быть не могло…

Жена плакала. Прапорщик Савчук и восемь солдат молча сидели на земле, курили. Четверо играли в карты, и командиры не пресекали этого занятия. Савчук еще и помогал играющим советами.

— Нет, Костя, я ни о чем не жалею, — сказала жена капитана. — Случись решать снова, я поступила бы так же. Если уж суждено — только вместе с тобой. Но вот о ребятах думаю: что с ними будет? Ни бабок у них, ни дедов, ни другой близкой родни…

— За ребят не надо бояться. — Жуков обнял жену за плечи. — Ребят Юрка Слезкин с Любой и вырастят, и воспитают.

Он почему-то был уверен, что будет именно так.

…Когда от побережья, из-под низко опустившихся, ползущих над землей туч выскочил вертолет и, гонимый попутным ветром, промчался над поляной, все замерли на своих местах. Машина развернулась и, раскачиваясь, пошла в обратном направлении. От нее отделились одна за другой две зеленые ракеты.

— Что это он сигналит? — задирая голову, спросил Рахманов.

— Сигналит, что все в порядке, — ответил инженер отряда. — Мы договорились, что если все будет в норме, — он даст две зеленых. Ты понял?! — сверху крикнул он Витьке. — Живы твои папка с мамкой!

— Ну и что? — невозмутимо сказал мальчик. — Они у меня всегда были живы.

— Эх ты, Витька! — Слезкин обнял его и прижал к себе. — Наверно, для твоих родителей сегодняшний день — память на всю жизнь, а ты — ничего не понял. Ладно, может быть, поймешь со временем…

…Волна ударилась об островок и пошла над ним. Разлетелись, словно собранные из щепок, домики, в которых жили офицеры и сверхсрочники.