Витька смертельно обиделся. Вот так дядя Юра, забыл про всю дружбу, не хотел даже подождать, когда он прибежит к вертолету!

По сути, у Витьки не было среди взрослых друга лучше и верней, чем Слезкин. Его экипаж почти бессменно обслуживал роту, был одним из немногих звеньев, связывающих ее с Большим Островом. Он же три с половиной года назад привез ее командира вместе с семьей на этот крохотный земляной выступ, омываемый со всех сторон океаном. До этого Жуковы жили в Средней Азии. Передав тогда управление правому пилоту, Слезкин взял четырехлетнего мальчишку в кабину, посадил к себе на колени и стал серьезно, как взрослому, без всяких сюсюканий и ломаний, рассказывать о Дальнем Востоке — об островах, людях, раньше всех в стране встречающих день, рыболовных сейнерах, рыщущих вдоль границы чужих кораблях и самолетах…

Слезкин за руку довел Витьку до нового жилья, молча посидел вместе с Жуковыми в квартире, еще хранящей запахи недавно покинувшей ее семьи, попрощался и ушел. Так началась их дружба. Бездетный капитан и сам привязался к этому без сверстников растущему мальчишке; при каждом удобном случае он упрашивал Витькиных родителей отпустить сына вместе с ним на Большой Остров. Там Витька жил в военном городке, у Слезкиных. Жена дяди Юры, тетя Люба, полная хлопотливая украинка, в те дни, когда у них гостил Витька Жуков, не знала покоя: все время искала его по городку и прилегающим окрестностям, чтобы позвать есть. Она закармливала его до одышки, не давала вылезти из-за стола, пока он не съест еще то-то или то-то. Собственного мужа ей кормить приходилось редко: он питался по специальной норме, в летной столовой. Да и дома Слезкин бывал не часто, все время летал на точки, а там — то застанет непогода, то кончится светлое время и нельзя лететь обратно, то позвонит или свяжется по рации начальство из отряда и прикажет следовать в другое место, не заходя домой…