Все это сборище окружал еще один, внешний круг муравьев. Эти муравьи были не похожи на других: грозные, большеголовые, с мощными саблевидными челюстями — солдаты. Они стояли свободно, на некотором расстоянии друг от друга, головами наружу, потряхивая круглыми, как бочонки, задами. При взгляде на них Володе становилось не по себе.

Все муравьи были красные, яркие, и вообще все было ярким: ярко-зеленые ели и лиственницы на темно-коричневых, почти черных стволах, ярко-синие горы в просветах леса, ярко-перламутровое небо с движущимися пятнами сине-серых облаков. Небо надо всем этим было низким, как потолок. И все было какое-то тесное, близкое, как в избе… «Не потому ли, что муравьи такие большие?» — подумал Володя. В тесноте вокруг все двигалось, шевелилось, колебалось, блестело и сверкало — но почти беззвучно. И величественно молчал пустой муравейник.

Главный Муравей пошевелил усами, снял с Володиного плеча свою тяжелую, жесткую, как железо, лапу и поднял ее высоко над Володиной головой.

— Я хочу сказать несколько слов! — начал Главный…

Слушая его, Володя смотрел на тесные ряды: все муравьи застыли в подобострастном молчании. Тишина — хотя это казалось невозможным — стала еще ненарушаемей…

— Володя, которого вы видите перед собой, такой же, как вы: деловой, аккуратный, скромный! — В толпе муравьев пронесся легкий шум. — Володя отлично учится в школе! — продолжал Главный. — И умеет сам плавать на моторке! — Опять шум среди муравьев. — Да, да! Он очень любит своего деда Мартемьяна! И еще одного человека он любит! Но я не могу вам сейчас сказать кого!

Шум в толпе усилился. Володе даже показалось, что некоторые муравьи улыбаются.

«Это он про Алевтину!» — мелькнуло в Володиной голове.

— Так что Володя — очень хороший человек! — повысил голос Главный Муравей. — Он примерная личность! Ура Володе!