Более плодотворным оказался рассказ снохи этой женщины, второй жены ее сына. По словам снохи, она никогда не верила во всякую чертовщину, но убедилась, что посторонние предметы появляются в квартире и тогда, когда в ней никого, кроме неси ее грудного ребенка, нет. Так? недавно она целый день пробыла в квартире одна и, перекладывая в очередной раз ребенка, обнаружила в его кроватке английскую булавку, лежавшую под головкой ребенка. Сказала об этом мужу, но тот заявил, что это его мать колдует. На вопрос, как же мать или кто-либо мог это сделать, не заходя в квартиру, муж ответил, что на то есть колдовство.

С каждым новым штрихом суть дела становилась для меня все более и более ясной. Никому из членов этой многострадальной семьи не приходила мысль о том, что странные происшествия, коим они оказались свидетелями? могут происходить с вами по себе, самопроизвольно, без участия рук человеческих! Потому-то они и умозаключили, что для этого требуется человек, лицо, вообще говоря – любая подходящая персона, на которую можно «списать» все эти необъяснимые происшествия. Необходим виновник, «стрелочник», ответственный за эти несуразные события. И все это очень серьезно, потому что несуразность происходящего в корне подрывала основы сложившегося в этой семье мировоззрения, до сих пор непротиворечиво объяснявшего действительность. В роли «стрелочника» выступает то «свихнувшаяся» по мнению мужа и сына их жена и мать, то колдунья – либо —по мнению матери – первая жена сына, либо – по другому мнению сына – его собственная мать. И сразу же все становится на свои места, поскольку все несуразности получают «правдоподобное» объяснение и мир перестает рушиться. А то, какой ценой это достигнуто, отходит на второй план. И уже становится неважно, что одна из предполагаемых «стрелочниц» объявлена колдуньей, а другая – сумасшедшей. Главное, что этим достигнуто – удалось уберечься от крайне болезненной ломки собственного мировоззрения, представления о возможном и невозможном.