Но она не спасала, небеса словно прорвало, холодные струи потоками стекали по спине и груди. Володька задрожал, безуспешно пытаясь защитить хотя бы лицо. Зато тут же забыл и о соседских заборах, и о проблеме с волками.
Зачем-то по-прежнему прикрывая голову обеими руками, Володька изо всех сил рванул к дому. Захлопывая за собой массивную дверь, облегченно вздохнул: как бы то не было, он под крышей! И наверняка — надежной. Все-таки дед здесь прожил столько лет…
Точно! И как он об этом сразу не подумал?
ГЛАВА 4
СТРАННЫЙ ЛАЗ
Проморгавшись, Володька рассмотрел темную, с крошечным окошком комнатку. Кроме широкой лавки с ведрами на ней, нескольких пустых бочонков в углу и пары лопат он ничего в ней не увидел.
«Прихожая, — понял Володька. — Ничего интересного». И потянул на себя следующую дверь. Шагнул и пораженно замер: стена напротив от пола до потолка увешена полками с книгами. Рядом стоял широкий, явно самодельный письменный стол, тоже заваленный книгами. Над ним на длинном шнуре с потолка спускалась электрическая лампочка под бумажным абажуром. На других стенах развешаны сушившиеся травы, их терпкий запах, казалось, пропитал весь дом.
Деда здесь не было, и заинтригованный Володька распахнул дверь в следующее помещение.
Спальня с двумя широкими деревянными кроватями его не заинтересовала. Четвертая комнатка явно оказалась кухней. Огромная печь в углу мирно соседствовала с двухконфорочной газовой плиткой.
Роман Феоктистыч, занятый чайником, обернулся:
— Исследуешь мои хоромы? Давай-давай! А я пока тебе поесть соображу. Небось оголодал с дороги-то…
Володька указал на следующую дверь и возбужденно воскликнул:
— А там что? Выход на улицу?
— Почему? Сени там. И умывальник летний. А выход дальше. Через Ивасика.
— Как это?
Прапрадед наполнил вазочку сахарным песком и добродушно пояснил: