После физической смерти мы сознаем только два. В чисто физическом плане мы не испытываем особого страха, если, например, к нам приходит вор. Наоборот — мы берем в руки что-нибудь и пытаемся на него напасть. Однако во сне мы его боимся, ибо тут мы напасть на него не можем — у нас ничего нет для этого. То есть, в первом случае сильнее оказывается воля, а во втором — воображение (в ущерб воле). В физической жизни у нас все быстро меняется, мы живем от одного опыта к другому. Если ночью кому-то было страшно, то утром он скажет: “Я видел страшный сон” или “Мне привиделся ночной кошмар”, хотя это ничего не значит. Но ТАМ у нас не меняется ничего.

Мы уже здесь должны открыть, в чем заключается цель нашей жизни. ТАМ мы улучшить ничего не сможем, по крайней мере по сравнению с тем, как Здесь. Вот поэтому в мире всегда находилось несколько избранных Богом, которые говорили: “Проснись, проснись же, пока время есть!”

Есть и такие люди, которые во сне могут сделать то, что хотят. Они могут во сне повлиять на порядок вещей так, чтобы в реальности случилось то, что они хотят — и на следующий день они видят, как их ночные видения воплощаются в реальной жизни. Но такие случаи очень редки. Дело в том, что они сумели овладеть своей волей здесь и потому могут сделать так, чтобы их воля работала и на высшем плане. А если человек радуется, когда кто-то есть вкусную еду — какую бы и сам он охотно ел; или когда кто-то хорошо одет — а такую одежду он бы и сам надеть не отказался, тогда он возвышается над человечеством. Таких людей называют святыми или мудрецами, и они сами хозяева своего бытия после смерти, ибо счастливы они и когда находят, и когда теряют.

Ум пророка или муршида нельзя сравнивать с обычным умом. Их ум — это ум учителя, и он живет гораздо дольше. Так как они жили лишь для других, то они и после смерти будут для других жить. Их мысли — это мысли исключительно о вечном. А другие думают о преходящем, и таким же будет их ум.