Три часа петляла между деревьями светло-шоколадная «Победа» Пашиного отца, и мальчики замирали от восторга. То двигалась им навстречу белоснежная мраморная скала, и закат на ней положил алые и синие полосы, то подступал старый темный кедрач к окнам машины, и зеленый мох, похожий на неопрятные бороды, свисал с каждой ветки.

К озеру подъехали поздним вечером. Подкатили машину к развесистому кусту тальника, разожгли костер, и Пашин отец – Петр Никанорович – отправился ставить свои мудреные снасти. Мальчики сидели у огня, обсуждали, как бы не проспать зарю, когда лучше всего клюет.

Петр Никанорович разбудил их чуть свет.

– Эй, омулятники-братишечки, хватит постель давить, надо рыбку ловить.

– Ну вот, – спросонок пробурчал Паша, – воскресенье же!

Но Димка вскочил, растормошил его, и Паша вспомнил наконец, что они на рыбалке.

Через полчаса друзья сидели с удочками на порядочном расстоянии друг от друга, подстелив на остывшие за ночь камни ватные телогрейки.

У Димки долго не клевало.

Но вдруг поплавок чуть качнулся, погрузился в воду а ушел вправо. Димка, затаив дыхание, повел вперед леску, подсек и начал тащить добычу. Тянуть было нелегко.

«Ясно, – решил Димка, – либо таймень, либо… еще какая-нибудь рыба».

Но вот на поверхности воды показался темный предмет. Это был… сапог, старый, изношенный сапог, наполненный камнями.