Если бы западные лидеры представляли себе в тот момент, насколько информирован Советский Союз об американском «секретном» проекте, возможно, их решение не звучало бы столь категорично. Но тогда Черчилля более всего беспокоила надежная закрытость проекта. Именно он настоял на включении в протокол встречи следующего пункта:
«3. Нужно провести расследование деятельности профессора Бора и предпринять шаги, гарантирующие уверенность, что он не несет ответственность за утечку информации — в особенности к русским».
С этого момента Черчилль считал, что за Бором надо следить, так как русские могут пойти на то, чтобы просто выкрасть датского ученого. На следующий день после квебекской встречи, 20 сентября, Черчилль пишет своему научному советнику лорду Черуэллу:
«…Русский профессор [Капица] побуждал его приехать в Россию для обсуждения предмета… Что все это значит? Мне кажется, Бора следовало бы заключить в тюрьму или, в любом случае, предупредить, что он находится на грани преступления, караемого смертной казнью».
Бор осознал, что его благородные порывы завершились безрезультатно. И надолго замолк.
Однако взрывы атомных бомб в Хиросиме и Нагасаки вызвали его немедленную негативную реакцию.
11 августа 1945 года он публикует в газете «Тайме» статью «Наука и цивилизация». В сентябре в американском журнале «Сайенс» — статью «Вызов цивилизации».
«Успех физической науки… поставил цивилизацию перед исключительно серьезным вызовом… и угрожает нарушить баланс, жизненно важный для процветания организованного общества… Сейчас мы достигли стадии, которая требует выработки нового подхода ко всей проблеме международных отношений».
Советский Союз оказался в изоляции вследствие атомной монополии США. Это опасно, с точки зрения Бора. Надо найти путь к постепенному снятию назревающего конфликта между бывшими союзниками.
С этими удручающими мыслями Нильс Бор покидает Англию 25 августа 1945 года и возвращается на родину, в освобожденную Данию, где его встречают помпезно, приветственными речами и букетами цветов, как национального героя.