Так случилось и на этот раз.

А Маруся играла с девочками в пятнашки. Они бегали по дорожке мимо скамеек, на которых сидели серьезные дяди с газетами в руках, а тети читали книги, покачивая разноцветные колясочки, а взрослые девочки и мальчики спорили о чем-то таком важном, что нельзя было понять ни одного словечка.

И пока малыши бегали и шумели, бабушка спокойно дремала. Но как только прекратились беготня и крики, она сейчас же проснулась и позвала Марусю. Но Маруся не отзывалась.

- Маруся! - кричала бабушка.-Марусенька! Идём домой!

Но девочка не отвечала.

"Спряталась, наверное,-подумала бабушка.-Ну, сейчас явится".

- Маруся! Я ухожу! Слышишь? У-хо-жу!

Но Маруси не было, и бабушка разволновалась не на шутку. Она спустилась вниз по бульвару до самого памятника Тимирязеву, она заглядывала под скамейки, но безрезультатно. Мужчины были заняты газетами и собственными мыслями; мамы, кроме своих маленьких детей, ни на кого не обращали внимания. Никто не знал, куда делась беленькая кудрявая девочка с красным бантом на голове, в стоптанных сандалиях на босу ногу.

"Неужели, - бабушка даже похолодела от подобной мысли,-неужели Маруся ушла на Пушкинскую площадь?"

И старушка заторопилась вверх по. бульвару.

На Пушкинской площади - столпотворение. Остановились автобусы, замерли троллейбусы, притихли даже юркие такси. А народу было столько, что бабушке еле удалось пробиться вперед.

- Ой, беда! Ой, горюшко мое! - повторяла старушка, расталкивая любопытных. - Пустите! Пустите, там, наверное, с моей Марусенькой беда.

Наконец она пробралась в первые ряды толпы и действительно увидела Марусю из конца в конец площади Маруся летала... по воздуху. Бабушка удивленно заморгала, неожиданно всхлипнула, а немного придя в себя, закричала:

- Маруся, Марусенька, деточка что с тобой?

- Бабушка! Бабушка!-испуганно заплакала девочка. Она резко развернулась в воздухе, остановилась поблизости, затем, дрыгая ногами и размахивая руками, опустилась рядом со старушкой