Угрюмые облака низкой пеленой затянули серые небеса и залились слезами. Дождевые капли с дробным перестуком подняли над грязными крышами Монреаля тончайшую дымку, стекая черными, как сажа, потоками в замусоренные канавы. Ливень все усиливался; сильнейшая гроза накрыла плотной завесой мосты, высокие уродливые здания и даже Порт.

Внезапно деревья склонились под порывом ветра, стряхнув воду с листвы, и та грязными лужами растеклась поверх чахлой травы. Вдали послышался одинокий и унылый гудок корабля, словно горюя над тем, что снова приходится возвращаться в Монреаль, этот Город Двух Языков.

Кошки, пригорюнясь, сидели у затянутого туманом окна, размышляя о том, выглянет ли когда-нибудь солнышко. На залитом водой тротуаре ветер загнал измятую французскую газетенку в канализационный сток, где ей самое место и где она тотчас перегородила водный поток, прежде чем исчезнуть в булькающей канаве.

Мимо прогрохотал старый голубой автобус, надрывно ревя мотором и вздымая колесами целые фонтаны воды. Гулкий удар — так и есть, он угодил колесом в выбоину. Угрожающе раскачиваясь, он выбрался из ямы и свернул за угол, утащив за собой и шум. Затем на дороге послышался басовитый рев мусоровоза. Похожий на бегемота силуэт на мгновение выплыл из сумерек — и снова Тишь, только шум дождя.