При этих словах яркий румянец залил пергаментные щеки старца, и он бессознательно начал быстрее вращать свое молитвенное колесо.

Снаружи медленно поползли легкие тени. Окрепший ветер закружил высохшую пыль. Где-то громко вскрикнула птица. Почти незаметно день шел на убыль, тени становились длиннее. В пещере, где теперь уже было совсем темно, молодой монах теснее обхватил тело руками, надеясь задушить все усиливающееся чувство голода.

Голод. Обучение и голод, думал он, всегда идут рядом. Голод и обучение. Легкая улыбка скользнула по лицу отшельника.

— А! — воскликнул он. — Информация верна — молодой человек голоден. Молодой человек дребезжит, как пустой барабан. Мой информатор подсказывает мне, что это должно быть так. И предлагает лечение.

Медленно, с трудом и со скрипом в суставах, он поднялся на ноги и поковылял в доселе невидимую часть пещеры. Вскоре он появился опять, неся небольшой пакет для молодого монаха.

— От вашего почтенного руководителя, — воскликнул он, — он сказал, что это поможет сделать ваше обучение более сладким.

Сладкие лепешки, сладкие лепешки из Индии, из вечного ячменя или тсампы, пришедшие как неожиданное подкрепление! И немного козьего молока вместо воды.

— Нет, нет! — воскликнул старый отшельник, когда он пригласил его разделить с ним трапезу. — Я уважаю потребности молодых — и особенно тех, кто должен будет отправиться в широкий мир за горами. Ешь и наслаждайся пищей. Я, недостойный человек, пытаюсь скромно следовать пути милостивого Будды и питаться метафорическими зернами горчичных семян. Но ты должен поесть и лечь спать, так как, я чувствую, уже опустилась ночь.