Силы Гу были уже на исходе, когда наконец добралась она до заветного безжизненного леса. Здесь, среди безмолвия и мрака, среди густых бо-лотных туманов, сырости и косматых болотных кочек, отыскала она самое толстое, самое старое и самое скрипучее дерево. Дерево это, как и все его собратья вокруг, за долгую жизнь утратило снача-ла листву, затем ветки, на которых некогда зеле-нела и шелестела от малейшего дуновения ветерка эта листва. За ними наступил черед облетать тол-стой коре в частых и глубоких морщинах. И те-перь стояло оно, мрачно поблескивая высохшим стволом в уродливых сучках, лишенное всех пе-речисленных прелестей и даже своего законного названия.

Но сове не было до всех этих зеленых нежно-стей никакого дела.

Она сделала широкий круг, заходя на посадку, проверилась — нет ли за ней хвоста, — увидела только свой собственный, деловито сообщила принимавшему дежурному свой порядковый но-мер и, прицелившись, нырнула в темное дупло.

Это был тайный вход во владения Фили Перво-го — короля всех лесных филинов и больших и ма-лых сов.

— Стой! Кто идет? — остановил ее грозный часо-вой.

— Свои, — буркнула Гу.

— Пароль скажи, а? — попросил часовой.

— Чего спрашиваешь? Сам не знаешь? — рыкну-ла на него сова.

— Не знаю, — честно признался часовой. — Мне не сказали, я новенький.

— Скучно без пароля стоять?

— Ой, скучно!

— Знаю, сама такой беспарольной была.

— А сейчас парольная?

— Еще какая! — сова от важности задрала голову так высоко, что едва не опрокинулась на спину.

— Может, скажешь, а?

— Король, — сжалилась и раскрыла ему тайну Гу, и добавила уже строгим голосом. — Я с задания, давай мне почетный эскорт.

— А у меня ничего нету, — растерялся новичок, для убедительности выворачивая огромные кар-маны. — Видишь, пусто! Меня поставили на пост и велели пароль спрашивать. А давать ничего не велели.