Но в самом христианстве существует гораздо более глубокое мистическое понимание этой великой духовной истины. Так, у многих Отцов Церкви это учение объясняется в смысле спасения человека от темных сил, от ига зла, в даровании ему пути спасения, пути света, добра и самоотречения. В прекрасной книге ученого, д-ра богословия Macleod Campbell мы находим, например, следующее объяснение: "Искупление должно было человеку раскрыть Бога и божественные свойства человека, иными словами путь к Богочеловечеству". У многих древних и современных богословов встречается та же мысль: посредством искупления человек приближается к Богу. Через Христа он постигает свою божественность; Христос, как Богочеловек, образует мост, через который человек и Бог сливаются в одно.

Такое толкование совершенно совпадает с толкованием теософии. Искупление совершается не тем, что Христос заменяет человека и несет наказание за его грехи, а тем, что Христос рождается в душе человека (как молится Св. Павел) и вырастает до совершенного возраста "Христа" (человек сливается с Христом). Победив в себе все звериное и совершив все человеческое, человек вступает на новую ступень своей эволюции — ступень Сверхчеловека, и делается божественным.

Слово "Христос" имеет для теософа гораздо большее значение, чем одно имя Божественного Учителя, принесшего нам мир и всепрощение. Христос для теософа не только Спаситель, пришедший извне, но и постоянное духовное, живое присутствие, посредством которого все люди со временем станут божественными. С глубоким благоговением теософия преклоняется перед Божественным Учителем, основавшим Христианскую Церковь; она видит в Нем путь к тому великому процессу Богочеловечества, который человеку суждено со временем осуществить.

Это та мистическая истина, которая скрыта за лучезарным явлением исторического "Христа". Не только в возлюбленном Сыне Отца проявляется Христова жизнь, в мире. В каждом человеке постепенно раскрывается эта жизнь и вся земная жизнь Спасителя есть вместе с тем постоянно возобновляющаяся история человеческой души, идущей от мрака к свету, от смерти к бессмертию, от греха к праведности, от человека к Богу. Неужели такое толкование можно назвать антихристианским? Не есть ли оно, напротив, результат естественного роста человеческой мысли, человеческой нравственности, человеческой духовности?