И вот однажды утром, когда королева собиралась встать с постели, она вскрикнула: «Боже мой, боже мой! У меня кружится голова!» — и упала без чувств.

Принцесса Алисия, которая случайно оказалась у двери спальни, чтобы спросить насчёт завтрака, очень-очень встревожилась, когда увидела свою королеву-матушку в таком состоянии, и вызвала колокольчиком Пегги. (Так звали их лорда-постельничего.) Но помня, где стоит бутылочка с нюхательной солью, она влезла на стул и достала бутылочку; а потом она влезла на другой стул, возле кровати, и поднесла бутылочку к носу королевы; а потом она спрыгнула и принесла воды; а потом она снова влезла на стул и смочила королеве лоб, и, короче, когда вошёл лорд-постельничий, этой славной пожилой женщине оставалось только сказать принцессе-доченьке:

Какая ты проворная! Я и сама быстрей не справилась бы.

Но на этом опасность не миновала, о нет! Добрая королева и вправду очень и надолго заболела.

Принцесса Алисия следила, чтобы семнадцать других принцев-принцессочек не ссорились; она их одевала, она их раздевала, она играла с малышом, и кипятила кастрюлю, и грела суп, и чистила плиту, и вовремя наливала лекарство, и ухаживала за королевой, и делала всё, что только могла, и хлопотала, хлопотала, хлопотала так, что из сил можно выбиться, потому что у них во дворце слуг было мало из-за того, что, во-первых, король был небогатый, и, во-вторых, прибавки у них в правлении всё не предвиделось и не предвиделось, и, в-третьих, до дня получки было ещё так далеко, что этот день еле-еле можно было разглядеть отсюда, как малюсенькую звёздочку на небе.