Мы шли по коридору, окутанному синим туманом. Мои ноги двигались, но земли я не чувствовал. Нас окружали гигантские деревья; они превратились в здания; здания превратились в валуны и мы уже поднимались вверх по склону, который неожиданно превратился в обрыв крутого утеса.

Туман исчез; воздух стал морозным. Перед нами расстилались на многие мили зеленые облака, сливаясь с оранжевым небом на горизонте.

Меня трясло. Я попытался что-то сказать Сократу, но мой голос звучал сдавленно тихо. Моя дрожь становилась неуправляемой. Сок положил свою руку мне на солнечное сплетение. Она была теплой и оказала чудесно успокаивающее действие. Я расслабился, и он крепко взял меня за руку повыше локтя и, сжав еще сильней, столкнул меня вместе с собой с обрыва мира.

Внезапно облака рассеялись, и мы повисли на потолочных балках крытого стадиона, рискованно раскачиваясь высоко над полом, словно два подвыпивших паука».

«Ой! — сказал Сок, — малость не рассчитал».

«Что за черт!» — заорал я, пытаясь ухватиться покрепче. Я рывком подтянулся и вскарабкался на балку, обвив ее руками и ногами. Сократ с легкостью уселся на балку, напротив меня. Я заметил, что он хорошо двигается для старого человека.

«Ты только взгляни, — указал я, — Это же соревнования по гимнастике! Сократ, ты просто спятил».

«Это я, спятил?» — тихонько засмеялся он, — Ты лучше посмотри на того, кто уселся на балке рядом со мной».

«Как мы будем отсюда спускаться?»

«Также как и взобрались, конечно же».

«И как же мы сюда взобрались?»

Он почесал голову. «Я не совсем уверен; я надеялся на места в первом ряду. Наверное, на сегодня они распроданы».