– Ничего, товарищ, ничего, бывает, – смирился я, увидев, как он смутился. Потом осторожно спросил: – Не скажешь, в какой стране мы находимся?

– Что, что?

– Я спрашиваю, как называется эта страна?

– Это не страна, а Голодная степь.

– Голодная степь? Что за Голодная степь?.. Которая в газетах?..

– Почему это – в газетах? Голодная степь в Голодной степи, и всё тут. Узбекистанская целина.

– А что вы здесь делаете на поле?

– Сорняки уничтожаем.

– Л чей это хлопчатник?

– Наш.

– Так уж и ваш! Ври, да не завирайся. Мальчишка удивлённо поглядел на меня и ничего не ответил.

– А как называется ваш колхоз? – не унимался я. Мальчик выдернул несколько кустиков сорняка с таким видом, будто кому-то отрывал уши. Потом крикнул:

– Гляди! Вот это поле, – он обвёл рукой вокруг, – засеяли мы сами. Шестеро ребят. Сами вспахали, сами обрабатываем и сами будем убирать урожай. Всего здесь десять гектаров земли.

– Ясно. А агроном вам не нужен? Я бы…

– Нет, не нужен, – решительно покачал головой мальчик. – Мы сами – будущие агрономы.

Этот человечек, оказывается, не только грубиян, но и большой хвастунишка.

«Сами» да «сами»! Подумаешь, какой герой! Сорняки рвать всякий дурак сможет. А вот есть ли у тебя диплом агронома? То-то и оно, что нет!

Я молча пошёл дальше и вскоре наткнулся на поле, сплошь усеянное рыжими дынями и полосатыми арбузами. А невдалеке зеленели грядки с луком и помидорами. Вот помидоры так помидоры: каждая с мою голову!

Я прошёл через виноградник (по пути попробовал двадцать два сорта винограда!) и вышел к какой-то загороженной деревянным забором площади. За забором кудахтали и кукарекали сотни белых кур и петухов. Кругленькая, как тыква, девчонка кидала им из плетёной корзиночки зерно и сладким голоском пела: