– Живая картинка у тебя пока не выйдет, – улыбнулся художник, – но я дам тебе что-нибудь раскрасить и посмотрю, как ты это умеешь. А теперь я должен придумать, кого же нарисовать.

– Кусачее-бодучее? – сказал Прутик и поглядел на девочку.

– Ой, не надо кусачее, – пискнула девочка.

– Собаку овчарку, – попросил Чижик.

– Серого козлика, бабушку и волка, – засмеялся Прутик, поглядывая на девочку.

– Что вы, что вы! – замахал руками Карандаш. – Не всё сразу, потерпите.

– Козу!

– Кота!

– Собаку! – выкрикивали ребята.

– Попугая! – добавил Прутик. – Учёного попугая!

– Хорошо, хорошо! Нарисуем всех вместе.

Художник подошёл к стене и, посмеиваясь про себя, стал рисовать. Собаку он в один миг нарисовал, потому что собака была нераскрашенная. А нераскрашенная она просто не могла сойти со стены, потому что была недорисована.

Потом Карандаш нарисовал козу с маленькими рожками. Он тоже её не раскрасил. Потом настоящего тропического попугая. Потом кота бесцветного нарисовал и сказал:

– Ну, Чижик, возьми, пожалуйста, мою кисточку и раскрась собаку.

Он протянул кисточку малышу, а сам поднялся на капитанский мостик и стал смотреть сверху прищурившись, как смотрят капитаны с настоящих капитанских мостиков.

Ребята закачались на своих лошадках. Им всем очень хотелось кого-нибудь раскрасить. Но лишь один Чижик спрыгнул с лошадки и пошёл за кисточкой.

– Потом Прутик раскрасит кота, а Настенька раскрасит козу, – так сказал Карандаш, посмотрев, как ребята качаются на своих качалках.

Глава вторая,

самая удивительная

Но тут в дверь заглянул Самоделкин и сделал знак рукой.

Художник, не очень довольный тем, что его оторвали от урока, не торопясь, подошёл к нему.

– Выйди на минутку, – шепнул Самоделкин, – всё готово. Не хватает конфет с клубникой.