В ответ он услышал дружное посапывание. Под мягкими одеялами никто не шелохнулся.

– Ну я вам покажу!

Самоделкин, подпрыгивая от нетерпения, пошёл в класс, где висел пароходный сигнальный колокол. Самоделкин крепко схватил верёвку. Самоделкин хорошенько дёрнул эту верёвку один раз, другой, третий… «Дон-динь-динь-дон! Дон-динь-динь-дон!» – зазвенел колокол на всю необыкновенную школу.

Когда начали звенеть стёкла в окнах, Самоделкин, очень довольный, отпустил верёвку и не спеша отправился к ребятам. Пожелать им доброго утра. Но говорить было некому. Все ребята спали как ни в чём не бывало.

– Ну и ну! – только и мог произнести железный человечек.

– Маленькие… крохотулечки, – вздохнул Карандаш.

– Ах, так! – вскричал Самоделкин. – Тиграша, поди сюда! Ну-ка, разбуди этих маленьких!

Самоделкин, конечно, подумал: собака залает, и все мгновенно проснутся.

Но Тиграша лаять не стала. Она поглядела на ребят, поглядела, подумала-подумала, вильнула хвостом и лизнула Чижика в голую пятку.

Вас когда-нибудь собака лизала в пятку? Наверное, нет. А Чижа лизнула. Мальчик подпрыгнул в кровати. Он закатился таким весёлым смехом, будто ему приснился удивительный клоун и весь цирк в придачу.

А Тиграша лизнула девочку прямо в нос и побежала к ленивому Прутику. Она его тоже лизнула в пятку. Прутик чуть с постели не упал. И все начали хохотать, и прыгать, и кувыркаться. И ребята, и Самоделкин, и Карандаш. А собака прыгала выше всех и лаяла, потому что собаки не умеют смеяться.

Глава десятая,

самая короткая, потому что в ней только смеются

– Ну, – сказал учитель Самоделкин, когда ребята после завтрака сели на своих лошадок, – я хочу проверить, как Прутик во сне выучил урок математики.

– Пожалуйста, – ответил Прутик. – Я теперь всё должен знать.

– Сколько будет к четырём прибавить четыре?