Коська уже много раз мог подумать, что он сбился и идет совсем в другую сторону, все равно, сколько не приглядывайся, ничего не увидишь. Но здесь невозможно было сбиться. От его дома до беседки с карагачом вела одна единственная дорожка. По краям ее тянулся маленький дере-вянный заборчик, ограждающий ровные ряды кустарника из акации, вишни и шиповника. Да и Пират не собирался двигаться в обход и непре-менно наставил бы Коську на верный путь.

Если бы в этот поздний час светила луна или хоть одно окно бросало во двор свой зовущий свет, словом, было бы чуть-чуть посветлее, Кось-ка увидел бы за каждым кустом притаившихся чудовищ, леших, кощеев и разбойников, которы-ми кишат многие сказки, но даже руки своей воз-ле самого носа не мог он разглядеть, а потому шел и шел вперед, пока не споткнулся о деревянный порог беседки.

Тихо заскулили потревоженные щенята, серди-то фыркнул Пират; и снова ни единого звука не разносилось вокруг.

Коська прополз через беседку и спрятался в углу под широкой скамьей. Над ней давно облю-бовала себе место ветка карагача. Здесь она пря-талась от жаркого солнца и пронзительного ветра, и здесь она укрывала за густой листвой в летнюю пору играющих в прятки детей. Сейчас, когда ли-стья еще не пробились из слегка набухших почек, она устало повисла и дремала.

Укрытие было надежным.

Сове, которая ночью видит лучше чем днем, не удастся заметить ни Коськи, затаившего дыхание и прижавшегося к холодной стенке беседки, ни Пирата, плотно прикрывшего светофорный глаз, но чутко навострившего и рваное и целое ухо.

Чтобы не заснуть, Коська уже десятый раз дос-читал до ста, когда услышал тяжелое хлопанье крыльев. Через мгновение ветка над ним качну-лась и дважды, с короткими промежутками в воз-духе проплыл тихий вздох.

- Уф... уф.

В ответ еще раз захлопали крылья и вторая со-ва опустилась на ветку, еще ниже наклонив ее.

- Уф-ф... уф-ф, - поприветствовали совы друг друга.