Коська опустился на край дивана, зажал коле-нями ладони и грустно разглядывал половичок под ногами. Мама подсела к нему, нежно обняла за плечи. Папа встал у двери как часовой на посту. Он молчал, часовые всегда молчат. Пират и Кось-ка тоже молчали, хоть и не часовые. Пират, вооб-ще-то мог бы и сказать что-то, но знал всего два слова: "мяу" и "мур". А их все в семье выучили наизусть, не повторять же. А мама хотела сказать сыну какие-нибудь хорошие, добрые слова, но никак не могла выбрать - с какого начать.

Она рассеянно оглядела комнату и спросила:

- Зачем ты пустой лист на стенку повесил?

Как же он забыл, что мама всегда все замечает. Теперь надо про Боровичка рассказать. И Коська нехотя ответил:

- Он не пустой был.

- Что значит "не пустой"? - не понял задумчи-вый папа.

- Там Боровичок, и полянка, и лес были нари-сованы, - буркнул Коська.

- И куда же все это подевалось? - спросила ма-ма.

- Не знаю, - признался Коська и неожиданно засопел, готовый вот-вот расплакаться. - Исчезло куда-то.

Мама прижала к себе сына, улыбнулась и ска-зала весело.

- И из-за этого ты расстроился?

Коська кивнул.

- Ну и пусть исчезает, - попробовал пошутить папа. - А ты новую картинку повесишь, еще луч-ше этой.

Но мальчик решительно отказался.

- Пусть эта висит.

- Пустая?

- Он все равно придет! Я буду долго-долго ждать, всю жизнь! До старой старости! И дож-дусь!

Коська пристально вглядывался в лист, словно надеялся, - сейчас начнут появляться очертания леса и полянки.

Папа стоял, стоял; ему надоели эти рассусоли-вания и он сказал строго:

- Хватит сказки рассказывать. Посмотрите на часы! Спать давно пора! - И, выходя из комнаты, напомнил. - Завтра на один час раньше вставать.

Пират вспрыгнул Коське на колени, поднял вверх свой полосатый "рукав" и глянул хитрым глазом в лицо мальчика.