— Да ладно, не кипятись: у меня все равно таких денег нет и не предвидится, чтобы попасть на Тот берег.

— Вот и слава Богу.

Помолчали. Потом Дина вновь вернулась к прерванной теме.

— В общем, я хочу сказать, что каждый выбирает себе теорию происхождения по вкусу. Ты можешь верить в Бога Творца, если уж тебе хочется идти по стопам отца, и я тебя понимаю и не осуждаю: для вас это истина. Но люди предпочитают другие теории. Было бы разумно и тебе с ними познакомиться.

— Зачем же изучать заблуждения, если тебе известна истина? — спросил Сим.

— Да чтобы быть в курсе исканий человеческого ума! Для общего развития хотя бы, темный ты человек! Надо ведь быть терпимым к тому, что думают и говорят другие люди.

— Ты у нас очень терпима, Диночка! — засмеялся Сим. — Ты кричишь на каждого, кто только рот откроет, чтобы возразить тебе.

— Скажешь тоже… Я кричу, конечно, на свой персонал, но ведь с ними иначе нельзя, они все лентяи и ворюги. А ще нибудь в обществе я очень даже терпима к чужому мнению: пусть все говорят что хотят, мне и дела нет до чужих взглядов, лишь бы люди ко мне хорошо относились. А они хорошо относятся как раз к тем, кто с ними соглашается или делает вид, что готов согласиться.

— Дина, а ты что, сама больше не веришь в то, что Господь создал этот мир и человека в нем?

Сим повернулся к ней и заглянул в глаза.

— Разве это так важно? — потупившись, спросила Динка. — Ну ладно, я скажу, что я об этом думаю. Пусть Бог действительно создал этот мир и нас, людей, но ведь это еще не повод позволить Ему командовать созданными Им людьми! Мало ли кто кого создал… Этак все родители захотят своими детьми руководить, и что это будет за жизнь? И главное, кому она такая нужна? Мне — точно нет. Отец у меня, к сожалению, был человек, а не даймон, не то бы я тоже жила за морем, как живет Золотой миллион нефилимов и рефаимов. А вот мать я Хорошо помню, жила с ней до пятнадцати лет. Ох и редкостная была стерва! Дни считала, когда можно будет избавиться от дочери законным образом, после того, как получила от меня то, ради чего меня разыскивала, — мою левую почку. Впрочем, и я за мать особо не держалась. Да ну ее, чего это мы о ней вспомнили?