— Нет. — Он захихикал, его зеленые, как лесной мох, глаза заискрились весельем. — Вас будут по телику показывать. Мама разрешила мне посмотреть.

— Тайлер, это доктор Данбрук. Она ученый. Она изучает старые-старые вещи.

— Кости и все такое, — кивнул Тайлер. — Как Индиана Джонс. А почему у вас нет кнута, как у него?

— Я его в мотеле оставила.

— Ладно. А вы когда-нибудь видели динозавра?

Колли поняла, что он путает разные фильмы, и подмигнула ему.

— Ясное дело. Кости динозавров. Но они не по моей части. Мне нравятся человеческие кости. — Она с видом знатока пощупала его предплечье. — Держу пари, у тебя отличные косточки. Скажи маме, чтобы как-нибудь привела тебя на раскопки. Я дам тебе покопать. Вдруг ты что-нибудь найдешь?

— Правда? Можно? Честное слово? — Ошеломленный Тайлер заплясал на месте и дернул Лану за руку. — Ма-ам? Ну пожалуйста!

— Если доктор Данбрук говорит, что можно, значит, можно. Это очень мило с твоей стороны, — сказала она Колли.

— Я люблю детишек, — ответила Колли, выпрямляясь. — Они еще не научились отгораживаться от возможностей. — Она взлохматила пронизанные солнцем волосы Тайлера. — До свидания, Тай-Рекс.

Сюзанна Каллен экспериментировала с новым рецептом. Ее кухня в равной степени представляла собой научную лабораторию и была воплощением домашнего очага. Когда-то Сюзанна пекла, потому что ей это нравилось. Потому что именно выпечкой полагается заниматься домохозяйкам. Когда ей говорили, что ей следовало бы открыть собственную пекарню, она только смеялась в ответ.

Она была женой и матерью, а не предпринимательницей. У нее не было никаких амбиций за пределами дома и семьи.

Потом она стала печь, чтобы заглушить боль. Чтобы чем-то занять свои мысли, избежать гнетущего чувства вины, прогнать страхи. Она утопила свое горе в песочном, слоеном, бисквитном тесте. И постепенно обнаружила, что это куда более эффективная терапия, чем консультации психологов, молитвы и обращения к общественному мнению.