– А ты себя чувствуешь американцем? – спросила Анжела.

– Я гражданин Соединенных Штатов. Мой отец выправил все документы. Я учился в школе и в колледже. Я играл в футбол за свой колледж, я вступил в армию. Я американец. Но, наверное, и сицилиец тоже.

Некоторое время они сидели молча, воздух вокруг мерцал от жары.

Анжела сказала:

– Я передумала. Я выпью еще вина, если там осталось. – Вино было терпким и не утолило жажды. Она перевернула кружку, и красный ручеек потек по земле.

– Знаешь, что ты сейчас делаешь, Анжелина? – спросил он, подсаживаясь рядом. – Это возлияние богам. Мы воздаем хорошим вином богам Сицилии за их милость к нам – за хороший урожай. Ведь у моей родины много богов, ты знаешь об этом?

Она покачала головой. Вино впитывалось в землю как кровь.

– Это языческая страна, – продолжал он. – Церковь пыталась цивилизовать нас и прогнать богов, пришедших с римлянами и греками, но мы спрятали их и сохранили. Они все здесь, вокруг. Ты не чувствуешь?

Она не ответила. Она позволила, чтобы он обнял ее и притянул к себе, а потом стал целовать, сначала медленно и как бы спокойно, потом пылко, по-мужски.

Земля была твердой, и, когда они лежали на спекшейся земле, к их обнаженным телам прилипла горная пыль. Страсть выгнала их из тени скалы, и все завершилось в один и тот же восхитительный миг под раскаленным солнцем.

Одевая ее в тени, он произнес по-итальянски:

– Io ti amo, amore mia

– Правда? – спросила она. – Не нужно об этом говорить...

– Я люблю тебя, – сказал он по-английски. – А теперь скажи это мне по-итальянски.

Она запуталась в словах, и он повторял, пока она не смогла произнести вслед за ним: «Io ti amo, amore mio».

Второй раз они были вместе и в первый раз занимались любовью. Она забеременела сразу же.

– А что будет, когда он получит назначение? – допытывалась Кристина. – Они скоро все выступят, как только настанет подходящая погода.