Над водой раздался звук выстрела, разрезавший сумерки. Он уловил слабый удар от пули, когда она рассекла воздух над его головой и расщепила древесину каюты позади него. Движением, таким же плавным и гладким, как шелк, Сэйбин прицелился, выстрелил, а затем втянул свою голову вниз. Он даже не нуждался в том, чтобы услышать непроизвольный пронзительный крик, рассекший воздух, который подтверждал, что он не промахнулся — Сэйбин был бы удивлен и взбешен, если он его не услышал.

— Сэйбин! — донесся до него усиленный металлом голос, — ты знаешь, что у тебя нет шансов! Облегчи себе жизнь!

Произношение было хорошим, но не совсем американским. Предложение было таким, как он и ожидал. Наилучшим выходом из ситуации было оторваться от их, потому что скорость «Ванды» была одной из ее необычных особенностей. Но для этого ему надо было добраться до штурвала, который был наверху, а это значило подставить себя под пули, когда он будет подниматься по лестнице.

Сэйбин оценил ситуацию и признал, что шансы добраться до верха составляли пятьдесят на пятьдесят, а возможно, и меньше, в зависимости от того, насколько они будут удивлены его действиями. С другой стороны, у него не будет никаких шансов вообще, если он будет просто сидеть здесь и пытаться удержать их одной винтовкой. У него было достаточно патронов, но у них — намного больше. И решение двигаться к рубке было тем риском, на который он должен был пойти, таким, что он не стал напрасно тратить время, беспокоясь о своих уменьшающихся шансах. Он глубоко вздохнул, задержал дыхание, затем медленно выдохнул, сворачивая свое натренированное тело на изготовку. Ему было необходимо забраться как можно выше по лестнице в первом прыжке. Крепко обхватив винтовку, он вздохнул еще раз и прыгнул. Он нажал на курок, винтовка дернулась в его руке, и прозвучал выстрел, заставивший всех, кто был в другой лодке, искать укрытия

Он вытянул правую руку и ухватился за верхнюю ступеньку лестницы; его ноги едва коснулись ступенек, прежде чем оказался наверху. В этот момент краем глаза он увидел белые вспышки, и две раскаленные кувалды врезались в его тело. Одна лишь инерция и решимость внесли его на верхнюю палубу и удержали от падения вниз. Черный туман почти затмил его зрение, и звук его собственного дыхания громко отозвался в ушах.