— Иди с остальными. Войди с ними, когда Кэрил поведет их в гостиную к чаю. За это время я подготовлю тебе комнату. У тебя есть сумка?

— Но… но Джастин? — начала я.

Я помню ее доброжелательную улыбку, в которой, тем не менее, был налет язвительности и понимания.

— Поспеши присоединиться к группе, — сказала она.

Я не торопилась. Я медленно плелась за ними, зная дорогу очень хорошо, и все еще пыталась держать себя в руках, так как чувствовала себя обманутой интенсивностью своей реакции на все, что было. Я прошла мимо тисовых фигур и вернулась на террасу как раз вовремя, чтобы с последним человеком из нашей группы проследовать между белых колонн в широкий проем двери.

— Это знаменитый холл в Атморе, — говорила, как по обязанности, мисс Дэвис, и ее голос звучал более механически, чем в начале экскурсии.

Я стояла как раз в дверях длинной гулкой комнаты, которая соединяла два крыла дома. Потолок был высокий, украшенный затейливой лепкой. Через всю ширину холла величественно и грациозно вилась вверх изумительная лестница. Я стояла так, что носки моих туфель находились на ромбе из красного мрамора, чередующегося с белым. От меня простиралось огромное пространство, выложенное красным и белым мрамором, блестевшим в лучах солнца, которые падали из высоких окон по обеим сторонам холла. Вдоль стен между окнами в дальнем конце холла находилось испанское оружие, которое с гордостью собирали Джон Эдмонд Атмор и его сыновья, причем часть вещей была так сказать из первых рук, то есть непосредственно с тел убитых ими испанцев. Многие из этих экспонатов были спасены от пожаров, неоднократно возникавших в самом первом Атмор Холле, так же, как и некоторые живописные полотна.

На почетном месте напротив двери висел знаменитый портрет Джона Эдмонда в расцвете лет, незадолго до его трагической кончины. Иногда мне казалось, что Джастин немного похож на него, вот почему я бросила только один взгляд на картину, когда мисс Дэвис упомянула о ней.