— Не беспокойся, лиса убежит. Это можно видеть по неловкой осанке этих всадников. Это нелепая картина, но мне нравятся ее цвета. Она подбадривает меня, когда дела обстоят очень плохо, а ее нелепость вызывает улыбку.

Дела же у Мэгги обстояли плохо очень часто. Она приехала в Атмор совсем молодой девушкой, когда ее мать вступила в опекунство над Джастином и Марком после трагической смерти их родителей в автокатастрофе. После того, как умерла ее мать, Мэгги, хотя и была всего на несколько лет старше Джастина, пошла по ее стопам, так что Атмор продолжал быть ее домом. В конце концов, она вышла замуж, но только затем, чтобы вскоре потерять молодого мужа под Эль Аламейном во время войны. Она не вышла замуж снова. Мэгги было не занимать храбрости и способности к действию, так что я всегда чувствовала ее успокаивающее и поддерживающее присутствие в течение всего года, что я жила в Атморе. Ее оптимистическая вера в свои силы и способность сделать так, чтобы все, в конце концов, наладилось, была обезоруживающей, но не всегда имела практический результат. И теперь мне было очень неприятно встретить в ней такую холодность, несмотря на ту ложь, что она сказала обо мне.

Я села на стул, который она приглашающим жестом подвинула к огню, в то время как сама опустилась на подушки на софе напротив меня. Уставившись на картину над камином — ее нарисовала сама Мэгги, и она изображала лошадь из конюшни Атмора с белой звездочкой на черном лбу и чувствительными бархатными ноздрями — я, наконец-то, нашла, с чего начать разговор, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание.

— А что с конюшней, с лошадьми? — спросила я. — До того, как я уехала, шли разговоры о том, как бы избавиться от них.