Он вернулся в Америку, где у него имелась постоянная девушка, и попытался забыть о маленькой итальяночке с печальными глазами и изумительной фигуркой. Его подружка, Мейми, вульгарная парикмахерша, жившая по соседству с ним в Квинсе, моментально заподозрила неладное.

— Признавайся, там, в Европе, ты небось изменял мне направо и налево? — стала она допытываться, занимаясь с ним оральным сексом на заднем сиденье старого «Понтиака» своего двоюродного брата.

— С чего ты взяла? Конечно, нет! — виновато произнес он.

— Точно? — не отставала Мейми.

— Точно, — солгал Винни.

— Ну смотри у меня! — пригрозила Мейми. — Если что узнаю — яйца оторву!

У Мейми была своеобразная манера выражаться. Но Винни к этому давно привык.

— О… да, да! — закричал он от удовольствия.

На самом деле он никак не мог выбросить Анну-Марию из головы. Она продолжала жить в его мечтах, и чем дальше, тем сильней ему хотелось с ней снова повидаться, несмотря на все угрозы Мейми, которая явно была настроена на брак.

Прошло несколько месяцев, а память об Анне-Марии никак не исчезала. И в конце концов Винни объявил своей матери Лани, ширококостной даме родом с Сицилии, что возвращается в Италию.

— Зачем? — спросила Лани, уперев натруженные руки в крутые бока. — В Европе пока неспокойно. Война ведь только—только закончилась.

— Мам, мне надо, — попытался объяснить сын. — Мне нужно повидаться с одним человеком. Это судьба.

— Судьба! — Лани закатила глаза. — У тебя там девушка, что ли?

— Нет-нет, что ты… — пробормотал Винни.

— Ха! Не ври! — Мать вытерла руки о передник. — А на какие шиши билет собираешься покупать?