Они обнялись и расцеловались.

— Выглядишь потрясающе, подруга, — объявил Кол, обводя ее взглядом.

— Скажешь тоже! — горестно вздохнула Мэдисон и прибавила: — Кончай свои лос—анджелесские штучки.

— Что ты удивляешься? Я тут живу как-никак, — усмехнулся он и повел ее к столику в углу зала.

— Ага! Значит, так у вас в Лос—Анджелесе разговаривают с женщинами?

— Нет, — хмыкнул он, — это я так разговариваю с парнями — помогает им с эрекцией. Могла бы и догадаться.

— А ты меня просвети, — усмехнулась Мэдисон и села.

В свои тридцать Мэдисон и в самом деле выглядела сногсшибательно: высокая, стройная, с пышной грудью, тонкой талией и неимоверно длинными ногами. Трудно было поверить, что на свой счет она весьма скромного мнения, — зеленые глаза миндалевидной формы, четко очерченные скулы, выпуклые соблазнительные губы и пышная черная шевелюра делали ее настоящей красавицей. К тому же она была большой умницей — у Мэдисон была репутация респектабельной журналистки, набившей руку на проникновенных материалах о богатых, знаменитых и власть имущих. Она работала в журнале под названием «Манхэттен стайл», а недавно выпустила книгу о связях высших кругов с мафией и теперь занималась журналистским расследованием в отношении одного преступного клана в Нью-Йорке. Последний год ознаменовался для нее одним личным откровением: Мэдисон узнала, что прошлое ее отца было не совсем таким, как казалось. Она даже засомневалась, что вообще хорошо знает своего отца. И решила, что до правды придется докапываться.

— А где Натали? — спросила она, бросив взгляд на часы.

— Как всегда, опаздывает, — ответил Кол. — Ты же ее знаешь.

— Она мне нужна, — с сожалением произнесла Мэдисон.

— Ты ей тоже. Просто позор, что вы живете в разных городах. Вас это до добра не доведет.