– Убитый опознан как Эндерс Томас Аурелиус, проживающий по указанному адресу. Мужчина, белый, возраст – шестьдесят один год. Женат. Согласно показаниям, супруга убитого находится в отъезде. Она уведомлена о случившемся Гретой Горовиц, обнаружившей тело примерно в шесть ноль-ноль и позвонившей 911 в шесть двенадцать.

Ева склонила голову набок. У нее были короткие темно-каштановые волосы, обрамляющие узкое лицо с высокими скулами. Ее карие глаза выдавали полицейского, зоркие, внимательные, холодные, они изучали тело мертвого мужчины в большой, богато украшенной кровати.

– Согласно показаниям, Эндерс был дома один. Имеются два домашних робота, оба были отключены. При беглом осмотре не обнаружено следов взлома или борьбы, из дома ничего не похищено.

Ева приблизилась к кровати. Спортивная, высокая, стройная, она была в плотных брюках, простой хлопчатобумажной рубашке и длинном черном кожаном пальто. У нее за спиной, над камином, в котором плясали золотистые и рыжие языки пламени, автоматически включился экран.

Доброе утро, мистер Эндерс!

Ева обернулась и прищурилась, глядя на экран. Механический женский голос показался ей фальшивым, наигранно-бодрым, на экране вспыхнули яркие краски зари, красные, как кровь. Нет, будь ее воля, она бы не выбрала такой сигнал для пробуждения.

Сейчас семь пятнадцать, вторник, восемнадцатое марта две тысячи шестидесятого года. У вас встреча в десять в гольф-клубе с Эдмондом Люсом.

Пока щебечущий компьютерный голос напоминал мистеру Эндерсу, что именно он заказал на завтрак, Ева подумала: «Не будет тебе сегодня омлета из белков, Том».

В другом конце комнаты, где был устроен элегантный сидячий уголок, дважды прогудел автоповар в начищенном до блеска бронзовом корпусе.

Ваш кофе готов! Приятного дня!

– Вот уж это вряд ли, – пробормотала Ева.

На экране замелькали заголовки утренних новостей. Голос дикторши по бодрому щебетанию мог бы посостязаться с компьютерным голосом будильника. Ева мысленно отключилась от него.