– Шерше ля фам. Это по-французски значит…

– Знаю, что это значит по-французски, «ищите женщину», – проворчала Ева. – С таким же успехом мы можем шершекать… Как по-французски «парень»?

– Да, верно.

– Заканчивай с телом, – распорядилась Ева. – Я осмотрю комнату.

Это была потрясающая комната, если, конечно, вам нравятся позолоченные завитушки и блестящие побрякушки. Помимо большой кровати, где умер Эндерс, можно было отдохнуть и на диване, и в огромных глубоких креслах, а также на раскладном кресле-кровати. В дополнение к автоповару в спальне имелись холодильник в бронзовом корпусе, бар с водопроводной раковиной и развлекательный центр.

Обе ванные – для него и для нее, каждая площадью не меньше акра – были снабжены душевыми кабинами, сушильными кабинами, ваннами-джакузи, блоками связи и развлекательными центрами. Спальный комплекс дополняли две внушительные гардеробные с трехуровневыми шкафами, трехстворчатыми зеркалами и туалетными столиками.

Ева не понимала, зачем Эндерсам нужен весь остальной дом.

Конечно, не ей их осуждать, она это признавала. Жить в доме Рорка означало жить в замке, где смог бы разместиться небольшой город со всеми прибамбасами, какие только можно купить за деньги. За целые охапки, целые холмы, целые горы денег. Но у Рорка, слава богу, вкус был получше, чем у этих Эндерсов. Вряд ли она влюбилась бы в Рорка – не говоря уж о том, чтобы выйти за него замуж! – если бы он окружал себя золотом, блестящими побрякушками и бог знает чем еще.

Но хотя все огромное помещение спальни было забито барахлом, похоже, все эти вещи находились на своих местах, решила Ева. Никаких признаков беспорядка, никакого ощущения, будто что-то взято, будто кто-то рылся и что-то искал. Она обнаружила по сейфу в обеих гардеробных. Они были замаскированы так примитивно, что десятилетний ребенок с закрытыми глазами сумел бы их найти. Надо будет спросить у жены, но сама Ева не уловила признаков кражи или ограбления.