– Что-то мне плохо. – Покрасневший Николай тяжело задышал и расстегнул ворот рубашки.

– Может, открыть окно? – Я обеспокоенно посмотрела на Николая.

– Тут явно свежего воздуха не хватает. У тебя действительно очень душно.

– Может, давление подскочило.

– Давай измерим.

– Сейчас пройдет. – Николай махнул рукой.

– Как знаешь. Мне нетяжело.

Не успела я договорить, как Николай захрипел, сверкнул на меня глазами, полными ужаса, и схватился за горло. Изо рта пошла пена. Я и опомниться не успела, как он рухнул на пол.

– О боже. – Я встала из-за стола, посмотрела на часы и дрогнувшим голосом произнесла: – Как же так. Еще рано...

Я бросилась к Николаю, перевернула его на спину и... пронзительно закричала. Было отчего заорать: перекошенный рот, вывалившийся язык...

Глаза застыли в ужасе и смотрели прямо на меня. Николай был мертв. Я отпрянула от него.

Схватив сумку, достала носовой платок и судорожно принялась вытирать отпечатки пальцев. Бокал быстро ополоснула и вернула на барную стойку, убрала со стола одну тарелку с приборами, чтобы создать видимость того, что ужинал один человек. Уже у выхода остановила взгляд на лежащих на комоде золотых часах и не смогла побороть искушения – бросила их к себе в сумочку. Взявшись за дверную ручку при помощи носового платка, я выскочила на лестничную клетку и бросилась прочь из этого злосчастного дома.