Доктор Хиггинс перевел взгляд на фасад собственного дома. Точнее домов, поскольку Ромфилд-хаус составляли целых три особняка. Основу владений заложил еще дед Пола Хиггинса, жестянщик по профессии, ремесло которого в Отхожем Тупике процветало. Он и приобрел особняк с четырьмя спальнями и георгианским фасадом, выходящий на Ромфилд-сквер, площадь в те давние дни располагалась на самой окраине Фелберна. В этом доме умелец дед, разбогатевший на металлоломе, и потворствовал успехам сына, мечтавшего стать врачом. А затем, когда юноше удалось получить медицинский диплом, купил ему практику в богатом районе Фелберна. Со временем старик приобрел еще два дома, примыкавших почти вплотную к его собственному, а вот объединил их в одно целое уже не он сам, а его сын, врач. Сюда же со временем доктор Хиггинс-старший перенес и свою практику.

Своему сыну полупочтенный доктор передал любовь к гуманнейшей из профессий, и был вознагражден тем, что на закате дней лечил больных и оперировал бок о бок с единственным отпрыском. И вот сейчас, обводя глазами каменный фасад старинного особняка, Пол Хиггинс заметил, что облупившиеся местами стены давно нуждаются в ремонте, да и железные решетки, ограждавшие фамильное гнездо от примыкавшего к нему кладбища и церкви Святого Матфея, проржавели и покорежились. Нужно непременно потолковать на их счет с преподобным Конвеем, решил доктор Хиггинс.

Вот и вся площадь. По одну сторону высился Технический колледж, по другую – гигантский завод-холодильник, далее располагались здание Армии спасения, особняк доктора Хиггинса и – англиканская церковь с кладбищем. Все вместе составляло Ромфилд-сквер, часть Фелберна, граничащую с нищенским Отхожим Тупиком. Не самое лучшее, как очень многие считали, место для обители уважаемого доктора.