Свет не вполне достигал того места, где он лежал на плотно придвинутом к стене столе. Покойник был накрыт саваном – опять неудачное слово, – покрывалом полумрака. Но Саммер все же могла различить важные детали: короткие черные волосы, изуродованное, опухшее лицо с закрытыми глазами и, похоже, все в крови, расцарапанное левое плечо, на груди густая поросль, скрывающая, возможно, еще более сильные ссадины. Мощный мускулистый торс, бледные, опавшие гениталии, укрывшиеся в еще одном островке черных волос. Грудь и конечности были неподвижными – неподвижными. И вообще мужчина не подавал никаких признаков жизни. Ну конечно же, он мертв. Разумеется, мертв.

И самое главное, этот мужчина не один из Восставших из Мертвых. Он не собирается подняться со стола и двинуться на нее, глядя неживыми глазами и протягивая свои руки…

«Охотники за привидениями!»

«Если все пойдет, как в „Простеньком фотоаппарате“, я не стану возражать, – подумала Саммер. – И первая посмеюсь шутке. Ха-ха-ха».

Пожалуйста, Господи, пожалуйста.

Но никакой двойник Аллена Фанта не появился, и фотокамеры в согнутой ладони мужчины Саммер не увидела. Были только она и мертвый мужчина.

Саммер нервно вздрогнула.

Она собиралась пройти дальше в глубь комнаты, включить свет и коснуться тела, чтобы доподлинно убедиться, что оно мертво. Как это ни неприятно, но женщина была достаточно уверена в себе, чтобы посмотреть правде в глаза.

Мертвая хватка, точнее, дотошность была одним из ее главных пороков.

Если все это дурной сон, то она с радостью проснется. В случае глупой шутки она готова к ее кульминации.

Если это ее реальная жизнь, Саммер возьмет Господа на заметку прямо сейчас, поскольку ей надоело служить мишенью божественных шуток.

После тридцати шести лет она сыта ими по горло.

Труп был неподвижен. И, если не считать гула кондиционера, стояла бесконечная тишина. Женщине казалось, что она слышит, как пылесос у парадной двери зовет ее.