Налепив последнюю наклейку, Саммер собрала свои вещички и направилась к двери. Взявшись за ручку, она удовлетворенно оглядела помещение. Двухцветный серый кафель блестел. Никелированные части сверкали. На зеркале не было ни пятнышка. На полке над раковиной стояла маленькая стеклянная ваза с одной-единственной маргариткой – визитной карточкой фирмы. К утру запах лизола рассеется, оставив приятный свежий аромат, а туалет, как и все остальное здание, будет выглядеть и благоухать, словно в первый день творения.

И «Свежая маргаритка», осчастливив еще одного клиента, сможет поставить очередную галочку. Искренне радуясь этой минуте, Саммер открыла дверь, щелкнула выключателем на стене, погасив свет в туалете и включив снаружи, и шагнула в торжественную тишину.

Она шла по длинному узкому коридору, огибающему здание под прямым углом, к большому ритуальному залу, к которому примыкают смотровые комнаты, и звук ее шагов тонул в толстом сером ковре. Приемные расположены по левую сторону от заднего зала, гримерные – по правую. Выход в торце ведет на дополнительную стоянку, протянувшуюся вдоль длинного двора. Бросив быстрый взгляд, Саммер убедилась, что эта дверь надежно заперта. Как и положено. Это традиция ее фирмы – требовать от сотрудников последнего сквозного осмотра всей проделанной работы во избежание упущений вроде забытой где-нибудь тряпки или непогашенного света. «Хармон бразерс» особенно щепетильны насчет света. Когда в здании появляются сотрудники «Свежей маргаритки», свет всегда выключен, ведь Майк Чейни, главный управляющий, настаивает на том, что ради экономии свет должен гореть только при необходимости.

Саммер и сегодня следовала заведенной процедуре, хотя и испытывала острое желание сократить ее.