А через несколько дней жизнь Андрея пошла под откос. Они с Боссом только-только приехали на встречу, как зазвонил радиотелефон Андрея и его мать, захлебываясь слезами, закричала в трубку:

– Сыночек, приезжай скорее домой! Валя перерезала себе вены…

У Андрея все внутри захолодело.

– Мама, ты «скорую» вызвала? Она жива?

– Вызвала, да поздно уже, – рыдала мать.

– Мама, успокойся! Я сейчас приеду, – сказал Андрей и повернулся к хозяину: – Босс, с женой несчастье, мне нужно домой, там мать одна после операции.

Хозяин окинул его недовольным взглядом, но потом отпустил, сказав:

– Вызови сменщика и езжай.

Словно во сне несся Андрей на машине через весь город домой.

Резко затормозив у подъезда, он одним махом взлетел на третий этаж.

Дверь была открыта, а в квартире суетилось несколько человек в белых халатах. Пахло корвалолом и еще чем-то больничным.

Мать лежала на диване с белым, как мел, лицом, сморщившись от боли, пока врач делал ей в вену какой-то укол.

Увидев сына, она попыталась подняться, но потом зашлась в рыданиях и осела обратно.

Андрей бросился к матери, обнял ее и, прижав к себе, тихо спросил:

– Где она?

– В ванной, сыночек, – сквозь слезы прошептала мать в ответ.

Он поднялся и вышел в коридор. Стоявшие у двери в ванную медики попытались его задержать, но он, отодвинув их плечом, вошел внутрь.

Его жена с закрытыми глазами лежала в ванне. Лицо ее было безмятежным, словно она прилегла отдохнуть, да и уснула. Ее обнаженное тело было наполовину скрыто бурой водой, как будто она решила искупаться в клюквенном морсе. На раковине стояла вымазанная в крови почти пустая бутылка водки. Стены в нескольких местах были покрыты темно-красными разводами, а на полу валялись рассыпавшиеся лезвия…

Андрея замутило. Ссутулившись, он вышел из ванной и рухнул на первый попавшийся стул. В глазах стояло лицо жены, белое и спокойное.