Они с Макси уселись на свои места и пристегнули ремни. Рядом с Ив, около иллюминатора, сидел мужчина с усами и эспаньолкой. Он изредка поглядывал на Ив, но его глаза скрывались за темными очками. Одет он был в слегка поношенный костюм. Что-то в нем заставило Ив вспомнить о старых книгах и классных комнатах. Должно быть, это какой-нибудь профессор. Ив улыбнулась ему.

— Наконец-то мы летим, — сказала она.

— Поздно, — буркнул он в ответ. — Слишком поздно.

Может, ей показалось или незнакомец действительно взглянул на нее? Сейчас он снова смотрел в иллюминатор. Ив заметила, как дрожала его рука на колене. Рука незнакомца была довольно изящной для мужчины, и глаз художницы не мог не отметить хорошее строение, несколько вздутые вены и текстуру кожи. Она запомнила очертания этой руки. В субботу она могла бы ей понадобиться для одной из ее картин.

Но что он имел в виду, говоря «слишком поздно»? Ив вспомнила слова Макси о бомбе на борту и поежилась. Макси изучала фотографию в газете, а сероглазый мужчина опять уставился иа Ив. От его взгляда Ив почему-то бил озноб.

«Это все нервы, — подумала она. — Пустой желудок и слишком большие дозы снотворного. Все встанет на свои места, как только мы приедем на остров».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Рейс «Чикаго — Майами» был одним из самых скоростных, поэтому Макси успела выпить всего лишь два коктейля. Ив тоже выпила один, надеясь успокоиться. Она понимала, что это крайнее средство.

Ив сидела как на иголках, с трудом перенося полет, сжав кулаки. Макси болтала без умолку, но ничего из этой болтовни не отложилось в голове Ив.

— Что с тобой? — спросила наконец Макси. — Ты просто витаешь в облаках.

— Макси, а вдруг и в самом деле подложили бомбу? Они осматривали самолет и не нашли ничего, а бомба где-то здесь…