Закрыв дверь на засов, она постояла у входа, едва сдерживая жгучие слезы. Но ее удивило, что на сердце у нее при этом не было особой тяжести. Не раздумывая, она направилась к телефону, нашла детройтский номер Макси и набрала его. Телефон прозвонил с дюжину раз, и Ивон уже собиралась дать отбой, когда вдруг услышала в трубке щелчок:

— Кто бы ты ни был, я ненавижу тебя!

Ив улыбнулась. Голос Макси был тихим и хриплым, явно спросонья.

— Привет, старуха, — сказала Ив. — Вы как всегда очень любезны.

— Кто это?

— Твоя крестная матушка, — засмеялась Ив.

— Это ты, Ив? — спросила Макси, совсем проснувшись. — Где ты была? Я пыталась тебя застать…

— Зачем?

— Да я со скуки дохну, вот зачем. Что делается в Чикаго?

— Солнечное сияние. Послушай, Макси, ты помнишь Уайт Бич Айленд, где я была несколько лет назад? Я рассказывала тебе о нем.

— Ах да, конечно, помню. Ты говорила, что на всем острове лишь один красивый мужчина и зовут его Хосе.

— Я позвонила не за тем, чтобы обсуждать Хосе, — резко ответила Ив.

Макси хихикнула.

— А тогда зачем?

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной. На остров. В отпуск.

— В это время года! Ты сошла с ума. Да там жарища неимоверная и скучища, как в Рождество без рождественского пирога!

— Выслушай меня, Макси. Если я не поеду, Боб лишит меня наследства. Или за мной придут люди в белых халатах. В общем, я в отчаянии.

Макси помедлила перед тем, как ответить. Ив услышала в трубке щелчок зажигалки.

— Дела плохи, малыш?

— Хуже, — вздохнула Ив.

— Фил?

— Это слово — самое непристойное в моем лексиконе.

— О, понимаю.

— Ты поедешь, Макси?

— Я должна совсем выжить из ума, чтобы даже подумать об этом. Я одурею на этом острове, помру от тоски!

— Так ты не поедешь? — спросила Ив, почувствовав нечто большее, чем разочарование.